Медицинские заморочки

Виды передаваемой информации. Основные центры. Рефлексы среднего мозга и мозжечка.

Мозжечок
(cerebellum – дословно, малый мозг) – структура ромбовидного мозга. В онтогенезе он образуется из дорзальной стенки ромбовидного мозгового пузыря. У круглоротых из ядер нервов боковой линии и вестибулярных ядер продолговатого мозга, которые координируют движения и регулируют тонус мускулатуры, формируется примитивный мозжечок. Они имеет вид пластинки с наружным волокнистым слоем и внутренним клеточным. У рыб с усложнением моторных функций развиваются боковые ушки мозжечка (auriculae cerebelli lateralis) и особенно его средняя часть – заслонка (valvula)). У амфибий, выходящих на сушу, с начальным упрощением движений мозжечок редуцируется, заслонка полностью исчезает. У рептилий, с освоением ходьбы и бега, формируются структуры древнего мозжечка (paleocerebellum) и появляются ядра мозжечка, развиваются связи мозжечка с другими локомоторными структурами. У птиц тонкая координация движений в полете явилась причиной развития связей центральных структур мозжечка. Задние его отделы (клочок) стали основой старого мозжечка (archicerebellum), средние – устанавливают связи со зрительными центрами среднего мозга, а передние – со спинным мозгом. Так, в мозжечковые рефлексы координации у птиц включается зрение. У млекопитающих появляется филогенетически молодая часть плащ мозжечка (pallium cerebelli). Мозжечок связан со всеми отделами нервной системы, которые контролируют движения. Развитие идет по пути совершенствования связей мозжечка со спинным мозгом и ослабления связей с вестибулярной системой. У высших млекопитающих мозжечок состоит из трех частей:

1 – древний мозжечок (его каудальные отделы) контролирует вестибулярную функцию,

2 – старый мозжечок (его передняя доля) обеспечивает связь со спинным мозгом,

3 – новый мозжечок (его средняя доля и полушария) связаны с корой большого мозга.

У позвоночных в мозжечке появляются ядра (зубчатое, пробковидное, шаровидное и ядро шатра). Через зубчатое ядро мозжечок посылает восходящие импульсы к красному ядру, таламусу и лобным долям коры больших полушарий. Через ядро шатра мозжечок проводит импульсы к ретикулярной формации и вестибулярным ядрам, а по вестибуло-спинальному пути – к мотонейронам спинного мозга.

Связи мозжечка с различными отделами ЦНС обеспечиваются за счет трех пар мозжечковых ножек. Нижние ножки соединяют мозжечок со спинным и продолговатым мозгом, средние – с варолиевым мостом и двигательной зоной коры полушарий мозга, верхние
со средним мозгом и таламусом.

В кору мозжечка импульсы поступают по двум видам афферентных волокон:

1 -
лазающие волокна заканчиваются синапсами на клетках Пуркинье и несут к ним возбуждающие импульсы,

2 -
моховидные волокна через зернистые клетки обеспечивают возбуждение, а через корзинчатые клетки
- торможение клеток Пуркинье. Клетки Гольджи способны тормозить возбуждение зернистых клеток, освобождая таким образом клетки Пуркинье от возбуждающих влияний.

Функции мозжечка были изучены итальянским физиком Луиджи Лючиани в 1893 году на животных с частично или полностью удаленным мозжечком (мозжечковые животные), а также путем регистрации его биоэлектрической активности в покое и при раздражении.

При удалении половины мозжечка
повышается тонус мышц разгибателей, конечности животного вытягиваются, изгибается туловище и отклоняется голова в оперированную сторону. Наблюдается движение по кругу в оперированную сторону – "манежные движения". Постепенно описанные нарушения сглаживаются, но сохраняется некоторая дискоординация движений.

При удалении всего мозжечка появляются выраженные двигательные расстройства. Эти расстройства постепенно сглаживаются за счет компенсаторной активизации двигательной зоны коры мозга, но животное все же остается двигательным инвалидом с нарушением координации движений. Двигательные расстройства у мозжечкового животного называются триадой Лючиани:

1 -
амония (потеря тонуса мышц и его неправильное распределение),

2 -
астения (ослабление мышечных сокращений и выраженное мышечное утомление),

3 -
астазия (неустойчивость при стоянии, качательные движения головы и тела, их дрожание).

В результате у животного происходит дискоординация движений (шаткая походка, размашистые, неловкие, неточные движения). Такой комплекс двигательных расстройств поучил общее название мозжечковой атаксии.

Академик Орбели в 1938 году установил, что мозжечок влияет на состояние рецепторного аппарата, а также на вегетативные процессы и состояние гладкой мускулатуры внутренних органов. Наступающие под влиянием мозжечка изменения кровообращения, состава крови, пищеварения, дыхания направлены на трофическое обеспечение деятельности скелетных мышц. Орбели рассматривал мозжечок не только как помощника коры мозга в регуляции тонуса и мышечных движений, но и как высший адаптационно-трофический центр (греч. trophe – питание).

Мозжечок оказывает адаптационно-трофическое влияние на все отделы мозга через симпатический отдел нервной системы, регулируя в мозге обмен веществ и способствуя приспособлению ЦНС к изменяющимся условиям среды. Деятельность мозжечка непосредственно связана с корой больших полушарий и осуществляется под ее контролем.

В коре мозжечка представительство различных периферических рецепторов имеет соматотопическую организацию, т.е. голова, туловище и конечности проецируются на определенные участки червя и полушарий мозжечка (см. схему). Эти участки коры мозжечка связаны с соответствующими чувствительными зонами коры больших полушарий мозга. Например, зрительная зона мозжечка связана со зрительной зоной коры мозга, а представительство каждой группы мышц в мозжечке – с представительством этих же мышц в коре мозга.

Такое соответствие облегчает совместную деятельность мозжечка и коры большого мозга в управлении различными функциями организма. В мозжечке происходит интеграция самых различных сенсорных влияний (проприоцептивных, вестибулярных и др.)

Вывод: Мозжечок выполняет три важнейших функции:

1 – координация движений,

2 – распределение мышечного тонуса и контроль равновесия,

3 – регуляция вегетативных процессов.

Средний мозг (mesencephalon) – верхний отдел ствола мозга, состоящий из ножек мозга и четверохолмия. В онтогенезе он образуется из среднего мозгового пузыря. Эволюция среднего мозга связана с возникновением и развитием зрения. У круглоротых впервые в крыше среднего мозга появляется зрительный центр (tectum) и формируются пути к центрам продолговатого мозга. У рыб
развивается вентральная часть продолговатого мозга – покрышка (tegmentum), в которой формируются ядра черепных нервов (III, IV, VI), управляющих мышцами глазного яблока. Расширяются связи среднего мозга также и с продолговатым мозгом, его вестибулярными ядрами, ядрами боковой линии. Появляются пути к мозжечку. У рептилий образуется примитивное красное ядро (nucleus ruber), от которого нисходящие пути ведут в спинной мозг. У млекопитающих средний мозг устанавливает связи с таламусом, базальными ядрами и корой больших полушарий. Кроме красного ядра появляется черное вещество (substantia nigra), которое учавствует в регуляции движения. Тектум, который у птиц представляет собой двухолмие, превращается в четрверохолмие. Верхнее двухолмие остается зрительными центрами, а нижнее двухолмие формируется как слуховые центры. В центральной части среднего мозга располагается сетчатая формация (formatio reticularis) – неспецифическая структура ЦНС, изменяющая функциональное состояние вышележащих и нижележащих отделов мозга. В ножках мозга проходят восходящие и нисходящие проводящие пути.

В строении среднего мозга полностью утрачиваются сегментарные признаки. Его клеточные элементы образуют ядра, относящиеся непосредственно к среднему мозгу, а также ядра ретикулярной формации, контролирующие состояние бодрствования.

Верхние холмики четверохолмия получают импульсы от сетчатки глаз и регулируют величину зрачков, а также аккомодацию изменением кривизны хрусталика. Аккомодация – способность ясно видеть предметы на разных расстояниях от глаз. Являясь первичными зрительными центрами, верхние холмики обеспечивают сторожевые реакции с поворотом головы и глазных яблок к источнику внезапных зрительных раздражений.

Нижние холмики четверохолмия получают импульсы от ядер слуховых нервов, лежащих в продолговатом мозге. Являясь первичными слуховыми центрами, нижние холмики обеспечивают сторожевые реакции с поворотом головы, движением ушных раковин к источнику внезапных слуховых раздражений, натяжением барабанной перепонки и слуховых косточек.

Красное ядро является переключательным центром связей мозжечка с периферией, особенно с мышцами – сгибателями (усиление тонуса). При нарушении таких связей (перерезка между верхними и нижними холмиками) наступает резкое усиление тонуса мышц-разгибателей, конечности вытягиваются, голова откидывается назад, хвост поднимается. Эффект такой перерезки называется децеребрационной ригидностью, которая возникает как результат нарушения тормозящего влияния красного ядра на тонические рефлексы разгибания, осуществляемые ядром Дейтерса (латеральное вестибулярное ядро), лежащим в  продолговатом мозге.

Черное вещество регулирует акты жевания, глотания, кровяное давление, дыхание, участвует в регуляции тонуса мышц (особенно при выполнении мелких движений пальцами рук) и поддержании позы. Гуморальная регуляция тонуса мышц обеспечивается черным веществом путем выделения его пигментными клетками вещества дофамина. Дефицит дофамина проявляется как болезнь Паркинсона (дрожательный паралич).

Вывод. Средний мозг регулирует тонус мышц, участвует в его распределении, что является необходимым условием для координированных движений. Средний мозг обеспечивает регуляцию ряда вегетативных функций организма (жевание, глотание, давление крови, дыхание). Средний мозг за счет сторожевых зрительных и слуховых рефлексов, усиления тонуса мышц-сгибателей подготавливает организм к ответу на внезапное раздражение. На уровне среднего мозга реализуются статические и статокинетические рефлексы.

Всем талантливым психотерапевтам, несмотря на видимое различие в приемах, свойственна одна особенность: они вносят изменения в модели мира своих клиентов, которым это дает больше возможностей выбора в поведении.

Поскольку один из основных способов понимания и познания связан с языком, и язык, к тому же – одно из главных средств, с помощью которых клиент моделирует свой опыт, Гриндер и Бэндлер в “Структуре магии” сосредоточили свои усилия на языке психотерапии. Эксплицитная модель структуры языка независимо от психологии и психотерапии выработана в рамках трансформационной грамматики.

Адаптировав ее для применения в психотерапии, авторы НЛП получили эксплицитную модель, позволяющую обогащать и расширять психотерапевтические умения и навыки; а также – ценный комплекс инструментов, с помощью которых увеличивается эффективность терапевтического вмешательства.

Сейчас мы подробно остановимся на трансформационной модели языка, поскольку это позволит нам рассмотреть понятия “поверхностная структура” и “глубинная структура”, постоянно используемые в процессе анализа мета-модели.

Язык, исполняя функцию системы репрезентации, располагает богатым набором выражений, представляющих возможный опыт людей. Лингвисты, работающие в области трансформационной грамматики, пришли к выводу, что исследовать системы естественного языка, изучая этот богатый и сложный комплекс выражений непосредственно, – практически неосуществимая задача. Поэтому они предпочли изучать правила их построения (синтаксис). При этом они исходят из допущения, принятого в целях облегчения задачи, что правила построения этого множества выражений можно исследовать независимо от содержания. Так, люди, которым русский язык достаточно знаком, стабильно проводят различие между двумя группами слов:

1. Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокренка. (Знаменитый пример Л. В. Щербы.)

2. Чернильницу на стоять стол.

Несмотря на то, что первая группа слов, мягко говоря, необычна (собственно, это чистая модель синтаксической структуры, освобожденная от семантики), она грамматична, то есть не противоречит грамматическим требованиям русского языка и может быть названа правильной, чего нельзя сказать о второй последовательности слов, хотя о содержании ее можно догадаться.

У людей есть устойчивые интуиции по отношению к языку, на котором они разговаривают. Под устойчивыми интуициями мы имеем в виду то, что один и тот же индивид, столкнувшись с одной и той же последовательностью слов сегодня и год спустя, оценит ее с точки зрения грамматичности одинаково в том и другом случае; что справедливо и для различных людей, для которых данный язык является родным. Эта способность представляет собой классический пример человеческого поведения, подчиняющегося правилам, хотя мытого и не осознаем.

Формальная модель трансформационистов позволяет ответить, является ли конкретная группа слов предложением или нет. Эта модель представляет собой описание поведения людей, подчиняющегося определенным правилам. Выяснение того, соответствует ли данное слово действительному положению вещей, осуществляется сверкой с интуициями людей, характерными для любого прирожденного носителя данного языка.

Выше описаны три способа, посредством которых достигается отличие создаваемой нами модели мира от реальности, представляемой этой моделью: генерализация, опущение и искажение. Они в полной мере применимы и к языковым репрезентациям.

Назначение трансформационной модели языка состоит в представлении паттернов, образцов, интуиции, относящихся к нашей языковой системе.

Для нас важны три общих категории интуиции, которыми располагают люди по отношению к собственному языку. Они описаны в трансформационной модели. Это правильность, структура составляющих и логико-семантические отношения.

1. Правильность. Устойчивые и непротиворечивые суждения носителей языка о том, является ли данная группа слов предложением или не является им. Из трех групп слов:

“У мужчин тоже есть интуиция”, “У мужчин тоже есть треугольная интуиция”, “Мужчины тоже иметь интуиция”, -

первая является правильной, так как она передает носителям языка некоторое значение и, с их точки зрения, правильна синтаксически. Вторая неправильна в семантическом отношении, поскольку сообщает такое значение, которое ни один носитель языка не признает возможным. Третья – неправильна в синтаксическом отношении, хотя мы можем приписать ей некоторое значение.

2. Структура составляющих. Устойчивые суждения носителей языка о том, какие слова могут объединяться, образуя единицу предложения данного языка. Например, в предыдущей фразе слова “устойчивые” и “суждения” объединяются в отдельную единицу, а “суждения” и “языка” - нет. Составляющие объединяются в более крупные единицы.

3. Логико-семантические отношения. Устойчивые суждения носителей языка о логических отношениях, находящих отражение в предложениях.

а) полнота. Имея дело с глаголом родного языка, носители его способны определить число и разновидность объектов, между которыми глагол устанавливает связь. Глагол “ударить” может установить связь не более чем между тремя предметами: А ударил В посредством С.

б) неоднозначность. Предложение может быть построено таким образом, что будет сообщать 2 различных значения, и неясно, какое из ‘них подразумевается.

в) синонимия.

г) референтные индексы. Носители языка могут определить, выделяет слово/словосочетание какой-нибудь конкретный объект, входящий в их опыт (“мой автомобиль”) или идентифицирует целый класс объектов (“автомобили”). Более того, они надежно судят о том, относятся ли два или более слова в предложении к одному и тому же объекту или классу объектов.

д) пресуппозиции. Основываясь на факте высказывания индивидом какого-то предложения, носители языка могут определить,что именно должно входить в опыт этого индивида, чтобы он имея основания для данного высказывания. Если, например, вы произнесете предложение: “Не все львы пьют кофе”, видимо, в вашем опыте мира истинно то, что многие львы кофе пьют. Это утверждение и есть пресуппозиция для вашего высказывания.

Возьмем предложение “эта женщина купила новый автомобиль”. Носитель языка может выделить здесь составляющие. Интуиции относительно того, что с чем объединяется внутри предложения, лингвист представляет, располагая слова, которые образуют составляющие, в так называемой “структуре дерева”:

эта

женщина

Согласно правилу, слова, объединенные носителями языка в одной составляющей, привязаны в “структуре дерева” к одной точке. Наше предложение в этой структуре выглядит следующим образом

эта

женщина

купила

новый

автомобиль

Все это называется ПОВЕРХНОСТНОЙ СТРУКТУРОЙ (ПС). Вторая разновидность устойчивых интуиции, которыми располагают носители языка, подсказывает, как должно выглядеть полное представление значения этого предложения и его логико-семантических отношений. Один из способов представления этих интуиции таков:

Это называется ГЛУБИННОЙ СТРУКТУРОЙ.

Когда люди хотят сообщить другим свою репрезентацию, свой опыт окружающего мира, они строят полную языковую репрезентацию окружающего мира, полную языковую репрезентацию собственного опыта – так называемую глубинную структуру. Начиная говорить, они совершают серию выборов (трансформаций), имеющих отношение к форме, в которой они хотели бы сообщить свой опыт. Эти выборы как правило, не осознаются.

Структуру предложений можно считать результатом последовательности синтаксических выборов, совершаемых при порождении предложения. Говорящий кодирует значение, строя предложение посредством выборочного применения определенных синтаксических характеристик, отобранных из органического их множества.

Наше поведение, когда мы делаем эти выборы, отличается регулярностью, оно подчиняется правилам. Процесс совершения серии выборов завершается появлением поверхностной структуры – предложения или последовательности слов, которую мы, согласно правилам нашего языка, признаем правильной.

Поверхностную структуру можно считать репрезентацией полной глубинной структуры языка. В результате трансформации глубинная структура изменяется либо путем опущения отдельных элементов, либо путем изменения порядка слов; но семантическое значение предложения при этом не меняется. В графической форме весь процесс можно представить следующим образом:

Трансформация – это эксплицитная формулировка какой-либо разновидности паттерна или модели, распознаваемой носителями языка в предложениях этого языка. Вот два предложения: “Женщина купила автомобиль” и “Автомобиль был куплен женщиной”. Носители языка чувствуют, что поверхностные структуры, заключенные в них, различны, а сообщения или глубинные структуры этих предложений совпадают между собой. Процесс, посредством которого два этих предложения получены из общей для них обоих структуры, называется выводом или деривацией. Вывод – это серия трансформаций, связывающих глубинную и поверхностную структуру.

Трансформации перестановки - это один из двух важнейших классов трансформаций; другой класс называется трансформацией опущения. Например: а) Елена разговаривала с кем-то довольно долго; б) Елена разговаривала довольно долго. В варианте б) опущена одна из именных составляющих. Лингвисты различают два типа трансформаций опущения – опущение неопределенных составляющих, как в этом примере, и опущение известного.

Есть еще один способ, обусловливающий отличие поверхностных структур от репрезентации глубинной структуры – процесс НОМИНАЛИЗАЦИИ. О нем мы говорим в случае, когда в результате трансформаций то, что в репрезентации глубинной структуры представлено словом, обозначающим процесс (глаголом и др.), в поверхностной структуре становится словом, обозначающим событие – словом именем или аргументом. Сравните:

а) Сьюзен знает, что она боится своих родителей.

б) Сьюзен знает о своем страхе перед родителями.

а) Джеффри признается себе в том, что он ненавидит работу.

б) Джеффри признается себе в своей ненависти к работе. Независимо от того, реализуется ли номинализация с трансформациями опущения или без них, ее результат следующий: то, что представлено в глубинной структуре как процесс, представлено в поверхностной структуре как событие.

Трансформационная модель существенным для нас образом связана с референтными индексами. Трансформации опущения, например, весьма значимы по отношению к референтным индексам. Слова или именные составляющие не могут быть законно опущены, если в этих словах содержится референтный индекс, отсылающий к какому-либо лицу или вещи. Если в этих условиях трансформация все же происходит, значение предложения изменяется. Всякий раз, когда применяется трансформация опущения, необходимо, чтобы у опускаемого элемента не было референтного индекса в репрезентации глубинной структуры - то есть, это должен быть элемент, не связанный ни с чем таким, что дано в опыте говорящего.

Каждый из нас способен безошибочно проводить различия между такими словами и словосочетаниями, как “эта страница”, “Эйфелева башня”, “мой брат”, “сегодняшний день” - они обладают референтными индексами и такими словами, как “кто-то”, “нечто”, “где бы то ни было”, “все люди” и пр., у которых референтных индексов нет/ В первом множестве слов и словосочетаний идентифицируются конкретные части модели опыта, принадлежащей говорящему, а во втором множестве этого не происходит. Посредством группы слов и словосочетаний без референтных индексов в системах естественного языка и осуществляется процесс генерализации.

Строительные подрядные организации специализируются на различных вариантах работ, к примеру, ремонт квартир в Москве, ремонт офисных помещений, строительство домов и коттеджей в Москве и Подмосковье, высотно-монтажные работы и т.д.

Потребуется затратить довольно много времени и упорства чтобы определиться с подрядчиком. Читать полностью »

Открывая гостиницу, ресторан или ночной клуб, его собственник обязан думать не только об удобстве будущих клиентов и о том, чтобы заведение приносило прибыль. Читать полностью »

В настоящее время еще нет достаточно эффективных способов лечения и профи­лактики таких инфекционных заболеваний, имеющих боль­шое социальное значение, как вирусные гепатиты и ВИЧ-инфекция. Поэтому заслуживает внимания первый опыт использования с этой целью фотогемотерапии. Це­лесообразность фотогемотерапии при вирусных гепатитах и ВИЧ-инфекции обусловлена такими ее лечебными свой­ствами, как стимуляция клеточного и гуморального им­мунитета, механизмов неспецифической защиты и регенераторных процессов, улучшение реологических свойств крови и микроциркуляции, коррекция гемостатического потенциала крови, бактерицидное, противовоспа­лительное и дезинтоксикационное действие.

После фотомодификации донорской крови, содержащей HBsAg, этот антиген уже не определялся в 50-60% образцов контаминированной крови [Марченко А.В. и др., 1990]. По­этому есть основания считать, что фотомодификацией до­норской крови и ее компонентов можно уменьшить опасность заражения реципиентов гепатитом В при гемотрансфузиях.

Читать полностью »

Всеобъемлющий парадокс человеческого существования заключается в том, что те же процессы, которые помогают нам выжить, расти и изменяться, обусловливают одновременно возможность создания и сохранения скудной, выхолощенной модели мира. Суть этих процессов заключается в умении манипулировать символами, то есть создавать модели. Таким образом, процессы, позволяющие нам осуществлять самые необычные и поразительные виды человеческой деятельности, совпадают с процессами, блокирующими путь к дальнейшему росту, если мы вдруг по ошибке примем за действительность собственную модель. Важно назвать три общих механизма обусловливающих это, – генерализацию, опущение и искажение.

Генерализация или обобщение – это процесс, в котором элементы или части модели, принадлежащей тому или иному индивиду, отрываются от исходного опыта, породившего эти модели, и начинают репрезентировать в целом категорию, по отношению к которой данный опыт является всего лишь частным случаем. Способность к обобщению, генерализации играет в нашем взаимодействии с миром важную роль. Полезно, например, основываясь на опыте ожога от горячей сковородки, прийти путем обобщения к правилу, что к горячим сковородкам прикасаться нельзя. Однако если мы обобщим этот опыт в утверждении, что сковородки опасны, и будем на этом основании избегать помещений, где они имеются, мы безо всякой к тому необходимости ограничим свою свободу действий в мире.

Предположим, что ребенок, впервые усевшись в кресло-качалку, опрокинул его, резко опершись о спинку. В результате он, возможно, придет к выводу, что кресла-качалки неустойчивы, и не захочет даже попытаться снова сесть в него. Если в модели мира этого ребенка кресла-качалки не отличаются от кресел и стульев вообще, тогда все последние попадают под правило: не откидывайся на спинку! У другого ребенка, который создал модель, включающую в себя различения кресел-качалок и прочих предметов для сидения, больше возможностей для выбора того или иного поведения. Основываясь на своем опыте, он вырабатывает новое правило или обобщение, относящееся только к этим коварным конструкциям: не откидывайся на спинку кресла-качалки. В итоге у него богаче модель и больше возможностей выбора.

Процесс генерализации может, например, привести индивида к формулированию такого правила как: “Не выражай открыто собственных чувств.” Вы, наверное, могли бы привести несколько контекстов, где это правило может обладать определенной ценностью. Но применяя его к семье или друзьям, человек отказывается от экспрессивности в общении, которая в этом случае полезна, ограничивает свои возможности достижения эмоционального контакта. В результате у него может возникнуть ощущение одиночества, отчужденности, отсутствия выбора, поскольку возможность выражения чувств в его модели не предусмотрена.

Суть сказанного в том, что одно и то же правило, в зависимости от контекста, может быть полезным или напротив – вредным; т.е., что обобщений, верных на все случаи жизни, не существует, и каждая модель должна оцениваться в конкретном контексте ее употребления.

Более того, все это дает ключ к пониманию поведения, которое может показаться нам странным или неуместным, то есть мы поймем его, если сможем увидеть поведение человека в контексте его зарождения.

Второй механизм, который может использоваться нами либо для того, чтобы эффективно справляться с жизненными ситуациями, либо для того, чтобы заведомо обрекать себя на поражение - это опущение (или исключение).

Опущение – процесс, посредством которого мы выборочно обращаем внимание на определенные аспекты нашего опыта и исключаем другие. Это позволяет нам сосредоточить внимание, справиться с окружающим, не дать захлестнуть себя внешним стимулам. Так, человек способен (но не всегда, к сожалению) отсеивать или отфильтровывать во множестве звуков голос одного человека, читать книгу, писать что-нибудь, когда вокруг него в пределах досягаемости все остальные смотрят телевизор, спорят, возятся с ребенком, стреляют из водяного пистолета, учатся играть в компьютерные игры, стучат молотком и вообще всячески убивают время. Это завидная способность. С помощью того же процесса люди могут блокировать восприятие проявлений внимания и заботы, получаемых ими от других, значимых для них людей. Человек, категорически убежденный в том, что люди просто не могут проявлять к нему интерес, жалуется на невнимание жены. Побывав у него, терапевт убеждается, что дело обстоит иначе, жена относится к супругу со вниманием и заботой и определенным образом их проявляет. Но так как эти проявления противоречили генерализации, выработанной им относительно собственной ценности, он буквально не слышал слов жены. Это подтвердилось, когда терапевт привлек его внимание к некоторым высказываниям. Он сказал, что ничего подобного не слышал от нее.

Мало чем отличается подросток, который полагает, что с ним плохо обращаются и выводят его из себя, несмотря на то, что сам участвует в создании ситуации; и мало чем отличается от этого подростка терапевт, который исключает из своего опыта признаки скуки во время психотерапевтической сессии, ограничивая свой опыт, равно как и опыт клиента.

Опущение уменьшает мир до размеров, подвластных, согласно нашему представлению, нашей способности к действию. В некоторых контекстах это уменьшение может показаться полезным, в других оно служит источником проблем.

Искажение – процесс, позволяющий нам определенным образом смещать восприятие чувственных данных. Без этого процесса мы не могли бы строить планы на будущее или превращать мечты в реальность. Мы искажаем представление о реальности в фантазии, в искусстве, даже в науке. Все произведения искусства, созданные людьми, появились на свет в результате искажения восприятия,все великие произведения литературы, крупные научные открытия предполагают способность искажать, представлять существующую реальность смещенным образом. Люди искажают и сиюминутную действительность, когда они, например, репетируют речь, которую собираются произнести позже.

Эти же приемы могут применяться, чтобы ограничить богатство собственного опыта. В вышеприведенном примере человек был вынужден заметить под воздействием терапевта знаки внимания своей жены, однако он тут же исказил их. А именно, всякий раз, слыша ее слова, свидетельствовавшие о внимании и заботливости, он с улыбкой поворачивался к терапевту и говорил: “Просто ей что-то нужно от меня.” Таким образом он избегал столкновения собственного опыта с созданной им моделью мира, что мешало прийти к обогащенным представлениям и препятствовало возникновению более близких отношений с женой.

Прибрам называет такие вещи самореализующимся пророчеством или опережающей обратной связью. Обобщения индивида, его ожидания отфильтровывают и искажают его опыт так, чтобы привести в соответствие с ожидаемым результатом. Поскольку опыт, способный поставить под сомнение его генерализацию, отсутствует, ожидания подтверждаются и описанный цикл регулярно возобновляется.

Так люди обеспечивают неприкосновенность своих скудных моделей мира.

Вообще это изумительная штука. Именно она приводит к тому, что Бэндлер и Гриндер любят называть галлюцинированием. Она приводит ко многим интересным вещам. Вам наверняка известен хрестоматийный эксперимент Постмена и Брунера по изучению ожиданий, где испытуемые в течение краткого времени идентифицировали изображения игральных карт, которые в основном были обычными, но некоторые – аномальными (красная шестерка пик и т.п.). Небольшому числу испытуемых так и не удалось осуществить требуемое различение и адаптацию. Даже в случае, когда карты предъявлялись им в течение времени, в 40 раз превышающего необходимое, более 10 процентов аномальных карт так и остались неопознанными. Именно у этих испытуемых существовали разные трудности личного характера. Один из них в ходе эксперимента воскликнул: “Я не могу разобрать, что это такое! Оно даже не похоже на карту. Я не знаю, какого оно цвета, и непонятно, то ли это черви, то ли пики. Я даже сейчас не уверен, как выглядят пики. О боже!” Подобным образом ведут себя иногда и ученые. В науке новое тоже возникает с трудом, преодолевая сопротивление, создаваемое ожиданиями, которые в свою очередь порождены “фоновым” знанием. Даже там, где позднее удается обнаружить аномалию (новое), ученые обычно видят лишь нечто известное и предугадываемое.

Генерализация, из которой исходили участники эксперимента, состояла в том, что возможные парные сочетания цвета и формы будут совпадать с известными по предыдущему опыту: и черный, и красный цвета должны соответствовать двум определенным мастям. Сохранность этого обобщения люди обеспечивали, искажая либо форму, либо цвет аномальных карт. Даже в этом простом задании механизм генерализации и обеспечивающий ее поддержание процесс искажения мешали людям правильно идентифицировать то, что они могли в действительности увидеть.

Бэндлер и Гриндер подчеркивают, что никоим образом не навязывают структуре реальности выделенные ими категории: они просто удобны для организации мышления при разработке мета-модели психотерапии. Можно сказать, что генерализация и опущение - частные случаи искажения.